Порой случается так, что историческая дискуссия выходит за рамки научно-краеведческого рассуждения, захватывая немалую часть населения, и становится как бы неким гражданским велением. Например, нечто подобное происходило в Рыбинске при обсуждении вопроса о том, является ли этот замечательный современный город правопреемником древнего населённого пункта Усть-Шексна? (То есть, насколько правомерно сегодняшний большой промышленный центр заявляет о своей большой исторической давности?)

  Но со временем споры утихли, город официально утвердил свою древность и, казалось, что все с этим если не согласились, то хотя бы примирились. И слава Богу, многовековая история – это ведь тоже немалый городской капитал, да ещё и весьма замечательный! Но, видимо, таковые начальные дискуссионные непримиримости способны напоминать попригасший, но не совсем остывший костёр, в котором тихо тлеющие угли ещё хранят прежний жар. И ненароком налетевший ветер времени способен если не раздуть прежний пламень, то хотя бы обозначить его прежний пыл.

   Если брать общерусские примеры таких случаев, то именно такое положение вековечно сохраняется со знаменитой «норманнской теорией» государственности Древней Руси. Дискуссии, казалось бы, совсем угасшие, неожиданно вдруг снова оживают. Кажется, нечто подобное мы имеем и в рыбинском случае, ибо сегодня снова слышим живые отзвуки прежних споров.

  В чём их суть? Она в том, что учёные в подавляющем большинстве своих мнений соглашаются с тем, что найденное археологами селение Усть-Шексна вполне может являться предшественником современного Рыбинска, и эта преемственность вводит Рыбинск в число древнейших городов Ярославии и всей России. Меньшая часть дискутировавших заявляла, что летописная Усть-Шексна не только никак не является предшественником современного Рыбинска, но и вообще никакого отношения к нему не имеет, ибо в названном тексте речь шла совсем об ином (одноимённом!) селении, которое находилось Бог весть как далеко от наших мест, а именно – возле Белозерска.

   Во времена острой фазы той уже не близкой к нам дискуссии мы, мышкинские краеведы, согласно и дружно поддержали сторонников древнего начала Рыбинска и идентичности летописной Усть-Шексны с селением, найденным рыбинскими археологами. И по этой теме мы выступали в рыбинских изданиях. Но! На сегодня вновь проявившаяся дискуссионность, честное слово, полезна. Полезна даже не столько обращением к спорной Усть-Шексне, а в целом к понятию русского средневекового города и даже к понятию русского города современного.

  Почему? А потому, что это понятие в отечественной науке до сих пор чётко не отгранено и уже само по себе способно служить отправной точкой множества споров и мнений. Кратко скажем об этом (а к Рыбинску и Усть-Шексне мы ещё успеем вернуться!). Та соседская дискуссия нашла отзвук тогда во многих местах и даже на одном из заседаний нашего мышкинского Общественного собрания и закономерно вылилась в попытку ответить на вопрос: «Что же такое ГОРОД?».

  Часть спорщиков заявляла об этом до наивности просто: город – это где много людей и ходят трамваи и троллейбусы! (Вроде бы, и ладно, но вот сейчас в Ярославле убавляют трамвайные маршруты и хотят от них совсем избавиться. Что же, без трамваев Ярославль перестанет быть городом?!) …Другие говорили, что если в населённом пункте есть заводы, так это непременно город. (Тоже – ладно. Но при сегодняшней повальной деиндустриализации многие города перестанут быть городами?)

  …Третьи утверждали, что всё дело в численности населения, и для соответствия званию «город» нужно иметь хотя бы до пятнадцати тысяч человек. (И это вроде бы ладно. Но в тульском Чекалине всего две тысячи, а в ленинградском Высоцке и только восемьсот человек. Им-то как быть? Да и в целом по России чуть не сто городов не имеют не только пятнадцати, а и десяти тысяч населения. А на Западе много городов всего по две-три сотни человек…)

  …Казалось бы, неотразима была четвёртая точка зрения: город – это селение, где люди не занимаются сельским хозяйством! (Логично… Но в мышкинской деревне Шамино ни один человек уже не пашет землю и не держит скотинку. Значит, Шамино – это город?!..) Гости из Рыбинска выдвинули более серьёзное определение: город – это селение с торгово-промышленным сектором развития! (Да-а, это серьёзно… Но в сегодняшнем знаменитом Плёсе никакой промышленности нет. А торговля – лишь сувенирная. Так, может, он вовсе и не город?!)

  То есть определение ГОРОД на сегодняшний день много-много сложней, нежели все приведённые мнения. Но оставим город нынешний, предоставив размышлять о нём профессиональным градоведам и урбанологам. И возвратимся к Рыбинску и Усть-Шексне. Важным аргументов противников преемственности Рыбинска и Усть-Шексны является явный недостаток летописных свидетельств. (Имеется всего одно, да и то небезупречное и нуждающееся в логическом обосновании). Но вот нам аргумент об отсутствии письменных свидетельств кажется совсем ничего не значащим. Почему? А потому что на страницы летописей (отечественных древнейших письменных источников) почти всегда попадали лишь города либо стольные, либо оказавшиеся в течении каких-либо больших событий. И потому немалая часть древних городских селений (может быть, и очень даже немалая!) в летописях не отразилась. Нужны примеры? А их немало. Вот, например, древние Углич и Ростов в этом совершенно безупречны, а где и что можно в летописях найти о сугубо городской древней сути днепровского Гнёздова, ярославского Тимирёва или совсем недальней от нас Устюжны? А мы (и разве только мы?) считаем все эти три селения именно городами. Но не стольными княжескими, а представляющими совсем иную группу городских населённых пунктов. Это ремесленно-торговые древнерусские города. В них не имелось кремлей и монастырей, в них не «сидели» князья, но в них бурно кипела хозяйственная, совсем не деревенская жизнь. Именно такое и именно так было и в нашей рыбинской Усть-Шексне. Не всем городам удалось пройти непрерывный исторический путь. Не всем повезло, как, например, «беспрестольной» Устюжне, которую в позднем средневековье пришлось-таки признать городом и даже послать туда особого воеводу. Названным нами Гнёздову и Тимирёву и даже вполне «стольной» Мологе не повезло. И таких неудачников на Руси десятки (если не сотни!). Тут и переславский Клещин, и калязинский Скнятин, и брянский Вщиж, и псковский Валь, да их великое множество, этих несчастливцев… Наши Углич, Ростов, Переславль могут сегодня лишь с печальным сочувствием вспомнить о своих неудачливых современниках и собратьях. Однако возвратимся к Рыбинску и Усть-Шексне и внимательно разберёмся в их оспариваемой некоторыми скептиками преемственности. На наш взгляд, в пользу истинной и несомненной преемственности говорит многое. Начнём по порядку.

   …И эту историю всего лучше начать… с географии. Да, с географии средневековой Руси, для которой единственными хозяйственно связующими артериями были реки, а главными узлами транспортных связей являлись водные перекрёстки. И чаще всего эти места оказывались отмеченными и закреплёнными появлением городов. А коль у будущего Рыбинска сливались сразу несколько рек, а по Шексне в Средневековье шёл всерусский торговый путь, то здесь не могло не возникнуть протогородское поселение. Здесь действовали уже не чьё-то княжеское желание или настроение, а неопровержимая и неотразимая общерусская хозяйственная логика.

  И это селение, занявшее виднейший «крест» водных путей, столь же обоснованно не могло не быть торговым и ремесленным (Иначе какова его роль и зачем оно?) И многолетние раскопки рыбинских археологов Рыкуновых и их соратников со всей убедительностью обнаружили свидетельства существования весьма значительного ремесленного центра с целым «пакетом» хорошо развитых ремёсел. Причём эти ремёсла имели ярко выраженный городской характер. А свидетельств торговли выявлено и ещё больше: так, лишь одних стеклянных импортных предметов найдено более 800 экземпляров. И все эти вещи специфически городские. Даже только они служат достаточным доказательством существования на месте Усть-Шексны раннесредневекового города.

   Археологи выявили очень много материальных свидетельств его существования (от срубных построек и остатков каменных печей до орудий труда и разнообразных украшений). И всё это на поражающей воображение площади, доходящей до 30 гектаров! Вот тут уместно вспомнить, что одновременные Усть-Шексне города чаще всего никак не превышали пяти гектаров, а ещё чаще составляли всего три гектара, а то и всего один. Торгово-промышленная специфика обнаруженного древнего города обусловила его обширность и его неукреплённость. Не стольному, а промысловому городу детинец было не иметь, да он, пожалуй, был бы и ни к чему…(Припомним, что в уже упоминавшейся нами Устюжне «крепость» была воздвигнута лишь в начале XVII века и то крайне наспех, по причине приближения польско-литовской рати).

   В Усть-Шексне реальность археологической науки имеет дело с одним из весьма крупных торгово-ремесленных центров великого Волжского международного пути. И если история (опирающаяся главным образом на письменные свидетельства) не имела каких-либо ясных доказательств его существования, то археология, опирающаяся на свидетельства предметов материальной культуры, представила их в огромном количестве, и рыбинцы должны быть глубоко благодарны и этой науке, и её верным труженикам – супругам Рыкуновым.

   Оппоненты порой «цеплялись» за имя обнаруженного города. Был ли это прямо Рыбинск или всё же Усть-Шексна, либо этот город носил ещё какое-то именование? То есть может ли быть преемственность городов при такой «непреемственности» их имён?! Должно быть, они забыли, что имена давних предшественников нынешних городов очень часто бывали совсем иными. (Выше мы упоминали и Клещин, и Скнятин, а можем добавить сюда и Медвежий угол. Кажется, так именовался когда-то предшественник Ярославля? А можно припомнить и совсем древнее название Кучков или даже Кучково, а ведь это древнейшее известное имя… Москвы!) Поэтому обращения к «праимени» никакой отрицательной силы иметь не могут и за какой-либо аргумент они никогда не принимались.

   Главным аргументирующим фактором преемственности является фактор Места. Если древний город находится на территории города современного, то он его ПРЕДШЕСТВЕННИК естественный и несомненный. Вот в Галиче Мерском место раннего города никак не совпадает с его нынешним центром. (Даже детинец не раз менял своё местоположение), И никого это не смущает. В Белозерске город смещался в сторону на несколько километров. А в знаменитом Козельске до сих пор не могут найти, где же находился его прославленный кремль, геройская оборона которого навечно прославила этот город.

  Не находят… Ну, так что из того?! Никого такие случаи не смущают, и Галич остаётся Галичем, Белозерск – Белозерском, а Козельск – Козельском. По чести, славе и преемственности. Вот и Рыбинск признал своего древнего предшественника по чести, славе и преемственности.

  И мы думаем, что любой уважающий себя город должен дорожить любым важным свидетельством своего достойного долголетия. И избегать новых научных свидетельств (например, археологических) – это, право же, совестно. Уж если маленький Мышкин для утверждения своей давности во времена правления А.Г. Курицина специально привлёк археологические экспедиции для выявления опорной даты своего начала, то что говорить о мощном, многозаслуженном Рыбинске?! И археологи выявили для Мышкина в качестве опорной даты протогородского существования 1178 год. И мы все им были душевно благодарны, а затем городская и районная Думы единогласно утвердили эту дату в качестве исходной для нашей городской истории.

  Точно так же поступил городской Совет Рыбинска, утвердив свою ещё более значительную дату, и книга Рыкуновых и А.Н. Иванова «Тысячелетия вокруг Шексны» тоже прекрасно поддержала этот вывод, заявив как о высокой ценности выявленных объектов Наследия, так и о замечательном достоинстве обретённого исторического Начала.

   Нам всем в добрый пример то, как заботятся о своём Начале наши соседи – угличане. В Угличе археологические экспедиции работают уже очень много лет, неустанно открывая и расшифровывая для горожан древнейшие страницы Книги их истории. И чем больше они узнают и для всех нас открывают, тем весомей капитал нашей русской исторической значимости, тем выше наше самоуважение и тем достойней родное прошлое. И в завершение хочется сказать, что ведь в древней Усть-Шексне так легко разглядеть черты неоспоримого сходства с нынешним Рыбинском. Оба города – и тот, и другой – являются большими хозяйственниками и торговцами. Тут уж родней ничего не придумаешь! Ну, как этого можно не заметить?!